Как я уже говорил, Танжер — неповторимый город.

Оторвавшись от газеты, я увидел Пола.

— Привет. Что новенького?

Он уселся напротив и огляделся, ища официанта. Все столики оказались заняты, и он, завидев знакомое лицо, решил подсесть без приглашения. Обычное явление в «Кафе-де-Пари». Тут не особенно уединишься.

— Как дела, Руперт? — в свою очередь спросил Пол. — Сколько лет, сколько зим.

Подошел официант, и он заказал кружку пива. Пол был добродушно-веселым невысоким человеком с желтоватым лицом. Помнится, кто-то говорил, что он родом из Ливерпуля и занимается экспортными операциями.

— Что пишут? — поинтересовался он из вежливости.

— Пого и Альберт затевают дуэль, а Лил Абнер собирается петь рок-н-ролл.

В ответ послышалось что-то нечленораздельное.

— О! — воскликнул я, пробегая глазами первую полосу. — Это уже кое-что. Русские опять запустили пилотируемый спутник.

— Да? Большой?

— Больше нашего, американского, в несколько раз.

Пиво, которое принесли Полу, выглядело неплохим, и я тоже заказал кружку.

— А что случилось с теми летающими тарелками? Черт бы их побрал.

— Какими летающими тарелками?

Мимо прошла француженка с пуделем, остриженным так коротко, что казалось, будто его только что побрили. Девушка была одета по последней парижской моде — все при ней. Мы проводили ее взглядом.

— Ты же помнишь, сколько разговоров было несколько лет назад. Жаль, что в то время не было этих проклятых спутников. Они-то уж наверняка заметили бы их.

— Пожалуй, — согласился я.

Мы помолчали, и я подумал, а не вернуться ли к газете, но так, чтобы не вызвать раздражения Пола, которого я не очень хорошо знал, впрочем, в Танжере мало с кем сближаешься. Здесь каждый себе на уме.

Принесли мое пиво и тарелку местного блюда, тапас, на двоих. В «Кафе-де-Пари» тапас — это хрустящий картофель с анчоусами, оливками, а иногда и сыром.