– Да вот же он! – протянула я руку в сторону фикуса.

– Ага, дерево, значит…

– Да, очень редкий экземпляр, "черный принц" называется, – от души хвалила я "чертов баобаб".

– Как работает?

– Э-э, растет…

– Я спрашиваю, как его использовать? Что с ним делать? – вонзила в меня стилеты зрачков красная гренадерша.

– Ах, это!.. Он хорошо смотрится в оранжерее, очень полезный, испускает фитонциды убойной силы… – что-то случилось с моим голосом, он стал совсем тихим и тонким.

– Что, со смертельным исходом? – почему-то обрадовалась тетка.

– Нет, что Вы, – испугалась я. – Все живы.

– Я понимаю, Вы набиваете цену, – сердито насупилась женщина. – Десять тысяч долларов, Вас устроит?

– Вполне… – промямлила я.

– Так в чем же фокус Вашего фокуса? – громыхнула литаврами дама.

– Это не фокус, это фикус… – совсем растерялась я.

– Что значит не фокус? Что значит фикус! У Вас в объявлении что написано? Продаю фокус! Вот и продавайте!!! – лицо "Лесного пожара" покрылось пятнами под цвет пальто, голос сорвался на визг, и она угрожающе взмахнула у меня перед носом газетной рапирой.

Я выхватила из ее рук печатный лист и легко нашла объявление, обведенное красным фломастером: "Продается фокус. Звонить вечером", и значился домашний номер телефона Любаши.

– Здесь опечатка. Вместо «фикус» написали «фокус», – виновато оправдывалась я.

– Что ж Вы мне голову морочите! – обиделась дама и ринулась на выход, нервно вытаскивая из сумочки сотовый телефон. – Вася! Здесь облом! – заорала она в трубку, и голос ее прокатился эхом по всем лестничным пролетам. – Придумай для аудиторов что-нибудь другое!

Дверь хлопнула, наступила тишина. Лаврентий Палыч приоткрыл один глаз и шевельнул кончиком хвоста, подумал и улегся головой к другому подлокотнику кресла. Я опустилась на тахту, растерянно хлопая глазами. Вот так фокус с этим фикусом!

Телефон подал признаки жизни, и звонки посыпались непрерывным потоком.