– Тогда к чему это глупое замечание? Одного идиота в семье вполне достаточно. – Он ударил кулаком в ладонь левой руки. – В то время когда антилэнийские настроения на подъеме, воображаю, какой эффект это произведет на общественное мнение, когда станет известно, что мы даем приют какой-то особо заслуженной, видите ли, вражеской иностранке, цацкаемся с какой-то накрашенной и напудренной стервочкой, которая вцепилась когтями в Рида. Представляю, как она начнет хвастать повсюду, одна из побежденных, которые становятся победителями с помощью порции дурмана. Должно быть, Рид тронулся умом.

– Ему двадцать четыре года, – заметила она.

– Что с того? Хочешь сказать, есть какой-то особый возраст, в котором человек имеет право корчить из себя идиота?

– Дэвид, я этого не говорила.

– Ты подразумевала. – Удары кулака в ладонь возобновились с новой силой. – Рид проявил неожиданную слабость. Это у него не от меня.

– Нет, Дэвид, конечно же, не от тебя.

Он уставился на нее, пытаясь сообразить, нет ли скрытого подтекста за ее кротким согласием. Но и это ускользало от него. Его ум был не ее умом. Он не мог думать в ее понятиях. Только в своих.

– Я остановлю это безумие. Если у Рида недостает силы характера, я об этом сам позабочусь. – Отыскав телефон, он заметил, снимая трубку: – Есть же тысячи интеллигентых привлекательных девушек на Морсэне. Если Рид чувствует, что ему надо завести роман, он может сделать это дома.

– Но он не дома, – напомнила Мэри. – Он далеко.

– Всего несколько месяцев. Почти ничего. – Телефон зажужжал, и он рявкнул в трубку: – «Иштар» уже покинул Лэни? – Немного подождав, он положил трубку на место и пробормотал огорченно: – Я бы вышвырнул ее с корабля, но слишком поздно. «Иштар» стартовал вскоре после того, как почтовый корабль привез письмо от Рида. – С видом, который никак нельзя было назвать довольным, он произнес: – Эта девчонка будет здесь завтра. Бесстыжая, наглая стерва. Уже издалека видно, какого поля ягода.