Получается, ответственность за жизнь Рида Кормана ложится на его плечи? Или этот человек за столом искренен в своем роковом и непримиримом фатализме? Он не знал этого. Знал он только одно – о Кормане нельзя судить по обычным меркам.

Вышколенный и бесстрастный полицейский эскорт замер по стойке смирно, когда Корман выходил из своего громадного служебного автомобиля. Он, как обычно, окинул полицейских суровым взглядом, пока шофер ждал, не закрывая дверцы. Затем Корман поднялся по лестнице в свой дом, услышав, как дверца машины хлопнула на шестой ступени. Это всегда происходило именно на шестой ступени, и никогда на пятой или седьмой.

В доме его ждала горничная, все на том же месте, на уголке ковра, готовая принять его шляпу, перчатки и пальто. Застывшая и чопорная, она никогда не смотрела ему в глаза. За 14 лет они ни разу не встретились взглядом.

Презрительно хмыкнув, он поправил волосы, прошел в гостиную, сел на свое обычное место и внимательно посмотрел на жену, которая сидела напротив, по ту сторону белоснежной скатерти, уставленной серебром и хрусталем.

Высокая блондинка с голубыми глазами, когда-то она была необычайно красива. Ее гибкий стан вызывал в памяти восхитительную картину – как она извивается у него в руках. Теперь фигура жены сделалась угловатой, груди плоскими, покорные глаза окружила сетка морщинок, не имевших ничего общего со следами былой смешливости.

– Мое терпение исчерпано, – объявил он. – Мы раскрываем карты. Ультиматум послан.

– Да, Дэвид.

Это было именно то, что он ожидал от нее услышать. Он заранее знал, что она скажет. В этом состоял ее профессионализм.

Давно, четверть столетия назад, он сказал с приличествующей моменту вежливостью:

– Мэри, я хочу на тебе жениться.

– Да, Дэвид.

Она не хотела этого и даже не помышляла, что он такое предложит. Но семья наставила ее на путь истинный, и она последовала воле семьи, ибо такова жизнь: одни наставляют, другие этим наставлениям следуют. Мэри принадлежала к последним. Этот факт лишил их роман остроты. Победа была слишком легкой. Корман всегда добивался победы, но он хотел трудной победы. Легкая его не устраивала.