Господи, дай мне дожить до утра, - в его сознании вновь и вновь рождались слова, приходившие каждую ночь, - Господи, ниспошли мне утро!

 Вскрикивая во сне, он мял и комкал простыню, хватая ее как безумный, не находя себе покоя...

 Ему снилась Вирджиния.

  2

 Просыпался он всегда одинаково.

 Выпростав из-под простыни занемевшую руку, он достал со столика сигареты, закурил и лишь затем сел. Вынув из ушей затычки, прислушался. Встал, пересек гостиную и приоткрыл дверцу глазка.

 Снаружи, на лужайке, словно почетный караул, безмолвно застыли темные фигуры.

 Медленно, словно нехотя, они покидали свои посты и понемногу удалялись. Нэвилль слышал их недовольное бормотание.

 Вот и еще одна ночь прошла... Вернувшись в спальню, он включил свет и оделся. Натягивая рубашку, он еще раз услышал крик Бена Кортмана:

 - Выходи, Нэвилль!

 Вот и все. После этого они расходились. Истощенные, ослабленные, утратившие свой пыл. Если, конечно, они не набрасывались на кого-нибудь из своих, что бывало довольно часто. Средь них не наблюдалось никакого единства, и исключительно их собственные побуждения были для них причиной.

 Одевшись, Нэвилль присел на край постели и, промычав себе под нос, составил список дел на день:

 Сайэрс: токар.

 Вода.

 Провер. генератор.

 Шпонка (?)

 Как обычно.

 Завтрак на скорую руку: стакан апельсинового сока, ломтик обжаренного хлебца, две чашки кофе, - с ними было покончено без промедлений. Он лишь мечтал научиться терпению есть медленно.

 Швырнув после завтрака бумажный стаканчик и тарелку в мусорную корзину, он почистил зубы. Есть хоть одна хорошая привычка, - отметил он про себя.

 Выйдя на улицу, он первым делом взглянул на небо. Оно было чистым, практически безоблачным.