Сегодня можно прошвырнуться, - подумал он, - это хорошо.

 На крыльце у него под ногами звякнули осколки зеркала.

 Что же, эта хреновина рассыпалась, как и было обещано. Надо будет подмести.

 Одно тело неуклюже раскинулось поперек дорожки, второе наполовину завалилось в кустарник. Оба трупа были женскими. Почти всегда это были женщины.

 Отперев гараж, он выкатил свой "виллис": длинный открытый джип армейского образца со снятыми задними сиденьями.

 Бодрящая утренняя прохлада приятно освежала. Он распахнул ворота, вернулся, надел плотные тяжелые рукавицы и направился к женским телам на дорожке.

 Непривлекательное зрелище при дневном свете, - подумал он и поволок их через лужайку к машине, где был приготовлен брезент. Обе женщины были цвета вымоченной рыбы: все было выпито до капли.

 Открыв тыльную дверцу, он погрузил тела в "виллис" и прошелся по лужайке, собирая в мешок кирпичи и камни. Погрузив мешок в машину, снял рукавицы, прошел в дом, тщательно вымыл руки и приготовил ленч: два сэндвича, несколько пирожков и термос с горячим кофе.

 Когда все было готово, он захватил в спальне мешок колышков и, как колчан забросив его за спину, пристегнул к кобуре, в которой у него находилась киянка. Запер за собой дверь и направился к машине.

 Искать Бена Кортмана сегодня не стоит: есть много других забот. Вдруг вспомнилась вчерашняя мысль о звукоизоляции. Ладно, черт с ней, - подумал он, - завтра. Или когда погода испортится.

 Он сел за руль и сверился со своим планом. Там первым пунктом стояло: "Сайэрс: токар".

 После того, как скинет трупы, разумеется.

 Он завел мотор, вырулил задним ходом на Симаррон-стрит и взял курс на Комптон-бульвар. Там он свернул направо и направился на восток. Дома по обе стороны были безмолвны, и припаркованные у подъездов машины пусты и безжизненны.

 Роберт Нэвилль бросил взгляд на счетчик горючего. Было еще полбака, но, видимо, имело смысл тормознуть на Вестерн-авеню и залить бензина под пробку: подзаправляться запасенным в гараже без особой на то надобности было бы неразумно.