Крутанувшись на месте, он выбросил вперед кулаки, один за другим. Посыпалась штукатурка, и на костяшках выступила кровь. Дрожь бессилия колотила его, зубы стучали.

 Подождав, пока это пройдет, он снова заложил засов, вернулся в спальню и со стоном упал на кровать. Левая рука его непроизвольно подергивалась.

 - О, Господи, когда же это кончится, когда?

  4

 В тот день, вопреки обычаю, он проспал до десяти часов.

 Взглянув на часы, он недовольно пробурчал что-то; его тело, словно отлитое из бронзы, мгновенно ожило, и он вскочил на кровати, свесив ноги. Сознание его мгновенно пронзила пульсирующая боль, словно мозги вскипели и стремились вырваться из черепа наружу. Прекрасно, - подумал он, - похмелье: вот чего мне не хватало.

 Со стоном он поднялся, поковылял в ванную и плеснул себе в лицо водой. Затем намочил голову. Ох, как мне плохо, - пожаловался он сам себе, - кажется, я горю в аду.

 Из зеркала на него глядело помятое, изможденное, бородатое лицо, на вид лет пятидесяти.

 Кругом любви я вижу чары, - странные, бессвязные словосочетания носились в его мозгу словно влекомые ветром мокрые бумажные тенты.

 Он медленно пересек гостиную, отворил входную дверь и, увидев женское тело, лежащее поперек дорожки, тяжело и замысловато выругался. Раздраженным жестом он попытался подтянуть ремень на штанах, но пульсация в голове стала невыносимой, и руки его бессильно повисли.

 Наплевать, - решил он. - Я болен.

 Небо было мертвенно-серым.

 Прекрасно! - подумал он. - Опять целый день взаперти в этой вонючей крысиной яме. - Он зло захлопнул за собой дверь и застонал: шум удара отозвался в мозгу болезненной волной, - а снаружи на цементном крыльце брызнули звоном остатки зеркала, выпавшие из рамы.

 Прекрасно! - он поджал губы так, что они побелели.

 От двух чашек горячего кофе ему стало только хуже: желудок отказывался принимать его. Отставив чашку, он отправился в гостиную. Все к дьяволу, - подумал он, - лучше напьюсь.