Наступила темнота и тишина. Через жалюзи брезжил свет уличного фонаря. Стрекотали сверчки. Кресло, разлинованное ночным светом, было пустое. Потом зашуршал дождь. Дождь шел и во сне; на крытой террасе пионерлагеря шло кино - бежали красноармейцы, и я, как все, вопил истошно: - Н-А-А-ШИ!!

На следующий день в смутных предчувствиях я звонил в Москву; не было ответа. Звонил в справочную авиалинии - все ли в порядке? Все рейсы ушли по расписанию. Еще через несколько дней я дозвонился и услышал по телефону свой же голос - текст, который я записал на подаренном Сан-Макеичу автоответчике: - Оставьте свой номер, мы вам перезвоним.

Я стал быстро наговаривать - оставлять 'мессадж', как, вдруг, трубку сняли. Дух хохотал на другом конце провода:

- До чего же удобная штука. Гляди - работает твоя машина...

- Да ладно - машина... вы сами-то как? Как себя чувствуете, Сан-Макеич?

- Спасибо, - сказал Дух. - За все спасибо... Со мной? Что со мной сдеется? Что могло уже было.

1995