– А, Люцифуг! Ты явился! Ты явился по моему приказу!

Ну что за самомнение такое?! Ишь как сразу голос изменился! Ну ни дать ни взять командир. И быстро так оправился… Может, не такой уж и слабак.

– Ну, явился. Дальше-то что? – Пусть думает, что по его приказу. Я его потом разочарую. А пока: интересно же, зачем звал.

– Теперь ты будешь служить мне! Ты будешь выполнять мои приказы.

– Еще чего! – Все-таки этот тип меня раздражает. Он сильно рискует, что я могу и не дослушать, обидеться.

– Ты будешь мне служить, гадкий и лживый демон, иначе я буду тебя мучить страшными словами.

Ну зачем так орать? И обзывается опять. Неужели нельзя потише и по-хорошему? И чему их там, в монастыре, учат? Пусть со своим аббатом так разговаривает!

– Тетраграмматон!

– Ох, замолчи! – воскликнул я. Он так гаркнул эту тарабарщину, что я едва не оглох. А уж как в голове застучало – будто там поселился взбесившийся дятел! И почему я его не придушил на месте?!

– А, подлый и коварный демон! – обрадовался монашек. – Ты боишься священных и страшных слов, которые я узнал из гримуара

– Ладно, говори, чего тебе надо. Только не надо больше этого, как его, тера… тетра… мегафона… – Эх, опять это у меня как-то неубедительно получилось. Услышал бы кто из наших – со смеху бы помер.

– А, нечистый! – продолжал торжествовать монах. – Твой поганый язык не может вымолвить священных слов! Ты бессилен, адское отродье, прихвостень Сатаны!

– Чего надо? – рявкнул я.

Ну сколько можно это выслушивать! Так сам себя уважать перестанешь! Сатана, конечно, личность знаменитая, но чтобы я был чьим-то прихвостнем? Все-таки этот монах сейчас нарвется! Мне бы только встать…

– Я решил загубить свою бессмертную душу, – заметно погрустнел монашек.

– Это у тебя уже получилось, – мстительно заметил я. – И зачем тебе это надо? Душа, знаешь ли, это не фигня какая, чтобы ее губить за просто так…