Стоя перед портретом, он даже поежился, чувствуя оторопь. - Десять лет прошло... Точно. День в день - десять лет... - произнес сзади Главный Технолог. - Печально, что его с нами нет. Я хорошо знал вашего папу. Как видите, мы не забыли, - продолжало начальство. - Вы стали очень похожи... И фокус, который вы только что выкинули на совещании был как раз в его духе: родитель ваш обладал колдовским обаянием. Интересно, каким же он был как отец? - Никаким... - Вот как!? - Главный Технолог был явно шокирован. - Путного из сыночка так и не вышло. - объяснил Пляноватый и поплелся наверх. Главный был ему симпатичен. Нечто родственное заключалось в веселой небрежности их фамилий... Начальника звали Бревдо. В этот раз поднимался к себе не спеша: думал об Алевтине, будто прекрасную книгу букву за буквой, слово за словом, строчку за строчкой прочитывал, расшифровывал то, что зовется "чертами". Здесь в каждом изгибе, в каждой припухлости, в родинке каждой таился источник тепла. Она была вся точно соткана из манящих загадок. Владимир Владимирович нес в себе Алевтину, как коренной ереванец несет в душе образ седого Масиса над обожженной землей. Настигнутый сладкими сумасшедшими чувствами "командированный" скорчился, привалился к стене. То был род опьянения. Только тревожные мысли, что время уходит и, может быть, в эту минуту как раз поступил "сигнал к действию", отрезвляли его, заставляли ускорить шаги.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Брат приглашал Марину Васильевну потолковать о политике. Хлопотунья Петровна в разговор не встревала, а довольно глядела, как близкие люди заедают умные мысли ее пирогами. Если речь, например, заходила о преждевременности всеобщего среднего образования, Марина Васильевна уверяла, что молодежь была раньше послушнее, проще и чище. "Тот, кто мало учился и тот, кто - на самой вершине познавания, одинаково видят безмерность неведомого и проникаются скромностью, - говорила она.