– Я не знаю, что ты там хорошего откопал. Но мне это все не по вкусу.

– Я вас не виню, – заверил Джейф. Он не смотрел на нож, ему это было не нужно. Он его чувствовал. – Но вы должны это знать хотя бы по долгу службы, не так ли?

Хоумер сделал пару шагов назад. Все его злорадство куда-то подевалось. Он неуклюже споткнулся, будто пол комнаты вокруг стал неровным.

– Я сижу в середине мира, – продолжал Джейф. – Вот эта маленькая комната... в ней вся суть.

– Чего?

– Да-да, именно так.

Хоумер нервно усмехнулся, оглядываясь на дверь.

– Вы уходите?

– Да, – он взглянул на часы. – Пора. Только вниз загляну.

– Вы меня боитесь, – сказал Джейф. – И это правильно. Я уже не тот, каким был.

– Разве?

– Да.

Хоумер снова оглянулся на дверь. До нее оставалось пять шагов; если побежать, то четыре. Он уже прошел полпути, когда Джейф схватил нож. Он нащупывал дверную ручку, когда услышал...

Он дико обернулся, и нож вошел прямо в его выпученный глаз. Это была не случайность, а синхронность. Глаз блестел, блестел и нож, их блеск соединился. В следующее мгновение Хоумер закричал и повалился на дверь. Рэндольф устремился к нему.

Печь гудела все громче. Прислонившись к мешкам с почтой, он чувствовал, как конверты трутся друг о друга, как слова дрожат на бумаге, сливаясь в горячечные гимны. Кровь была морем, а его мысли – лодками в этом море, красном и горячем.

Он схватился за рукоятку ножа и выдернул его. Никогда раньше он не проливал крови; даже таракана не раздавил, разве что случайно. Но теперь ощущение теплой и влажной рукоятки показалось ему восхитительным. Испытание: кровавая жертва.

Усмехаясь, он поднял нож и, прежде чем его жертва успела рухнуть на пол, вонзил его в горло по самую рукоятку. На этот раз он не выпустил нож, вращая его до тех пор, пока стоны Хоумера не умолкли.