Осталась пустыня. Ближе к вечеру он достиг места, где призрачными казались даже самые простые вещи – земля под ногами и темнеющее небо над головой. Он не был даже уверен, что движется. Это состояние приятно удивило его, но оно не продлилось долго – вскоре ночь опять сменилась днем, и он опять увидел себя, Рэндольфа Эрнеста Джейфа, стоящим посреди пустыни. Было раннее утро. Солнце еще не поднялось, но уже нагрело необыкновенно прозрачный воздух.

Теперь он чувствовал боль и усталость, но зов не утихал. Он будет идти, пусть даже все его тело потрескается, как ноги. Позже он вспоминал пустой город и стальную башню, стоящую среди безмолвия. Но тогда он очнулся только у двери в маленький каменный домик, где последние силы оставили его я он рухнул прямо в темноту за открывшейся дверью.

3

Когда он очнулся, дверь была закрыта, зато его ум, словно избавившись от усталости и недоумения, четко отмечал все вокруг. Перед ним пылал очаг, с другой стороны которого сидел старик с печальным лицом, серым, как у клоуна, пятьдесят лет стиравшего грим. Волосы – вернее, их остатки – тоже были серыми и длинными. Он сидел, скрестив ноги. Пока Джейф набирался сил для разговора, старик чуть приподнялся и громко пукнул.

– Ты отыскал путь сюда, – сказал он. – Я думал, ты не дойдешь. Очень многие погибли на этом пути.

– Куда «сюда»? – смог, наконец, спросить Джейф.

– В Провал. Провал во времени. Я скрываюсь здесь. Это единственное место, где я в безопасности.

– Кто ты?

– Меня зовут Киссон.

– Ты из Синклита?

На лице за огнем отразилось удивление.

– А ты немало знаешь.