Во всех этих письмах периодически встречался термин «Синклит». Джейф натыкался на него и раньше, но не задумывался об этом. В тексте часто шла речь о религии, и он считал это слово обычным религиозным понятием. Теперь он осознал свою ошибку. Синклит представлял собой некую церковь или культ, и объект этого культа он держал сейчас в руке. Какова его связь с Искусством, он еще не знал, но чувствовал, что сможет найти путь от Синклита к Искусству с помощью плана, изображенного на медальоне.

В то же время он думал еще об одном. Его пугало предположение, что сослуживцы во главе с Хоумером что-либо узнают о его открытии. Конечно, они с их тупостью ничего не поняли бы в нем; но сама мысль о том, что кто-либо – особенно эта скотина Хоумер – коснется его тайны, его святыни, была невыносимой. Предотвратить это можно было лишь одним способом. Нужно немедленно уничтожить все улики, могущие навести Хоумера на след. Медальон он, конечно, сохранит; он был слишком уверен в его силе, которую в один прекрасный день сумеет постичь. Он оставил также два-три десятка писем, содержащих информацию о Синклите. Остальные (больше трехсот) предстояло сжечь вместе с теми, что остались на работе. Чем скорее, тем лучше. Он собрал ненужные письма, упаковал их и отправился обратно на почту.

Рабочий день уже кончался, и он пробирался сквозь толпу идущих с работы через заднюю дверь, чтобы не встретится с Хоумером. Что касается остальных, они слишком спешили к своему пиву и телевизорам, чтобы в чем-то его заподозрить. Он прошел прямо к старой развалине-печи для сжигания бумаг, над которой надзирала такая же старая развалина – некий Милер. Джейф ни разу не обменялся с ним и словом, и теперь ему стоило немалых трудов убедить ветерана срочно спалить принесенную им связку писем. После этого он направился в ту комнату, где лежали письма без адреса.