У туши я подобрал веревку и зашагал к облюбованному дереву. Остановившись у толстенной, обхвата в два, ели, достал из чехла лебедку. Хоть и весит она немало, но в новых условиях вес этого произведения безвестных китайских мастеров окупает себя на все сто. Это мы усвоили, еще когда по теплу в городе мародерили. Зацепив обвязку вокруг ствола, установил лебедку, закрепил веревку за крюк и заработал рычагом.

«И, раз! И, раз!» — с каждым движением половина туши проезжала по снегу сантиметров восемьдесят, так что за двадцать движений я подтянул добычу к нужному месту…

С передней половиной лося я возился меньше — и за лебедкой ходить не надо было, и след уже протоптан. Управился, считай, за четверть часа. Однако, как я ни торопился, уже темнело, а мне еще барахло свое собирать! Связав вместе части добытой туши и перекинув со второй попытки веревку через нижнюю ветку, я несколькими движениями рычага поднял добычу метра на три над землей. «Уф, будем считать, что не допрыгнут! Теперь закрепить конец и, собрав инструменты, можно передохнуть…»

ГЛАВА 1

Семейный праздник

Сто лет обещал Виталику, что мы к нему приедем. Все вместе. По отдельности мы, конечно, приезжали, но обычно я просто завозил своих в этот райский уголок, радовал себя шашлычком, банькой и парой стаканчиков чего-нибудь вкусненького, здоровым сном на свежем воздухе — и назад, в Москву. Приятели иногда удивлялись, какой, мол, интерес мотаться за две с половиной сотни верст? Но нам у Виталия с Ярославой нравилось. Большой дом, речка, грибы-ягоды. Илюшке моему раздолье!

Но в этот раз я решил подойти к делу серьезно. Взял две недели отпуска, загрузил немаленький багажник своего «фордика» всякими «вкусностями и интересностями», посадил в машину семью… И вот мы уже летим по пустынной в этот ранний час Ленинградке… До Твери домчались за два часа, даже гаишники всего один раз попались… Еще семь десятков километров, и вот «субарик», сурово бормоча своим оппозитником, бодро скачет по разбитому проселку.