– Школа в Зонненштадте одна на весь дистрикт. Спасибо нашему коменданту, герру Штаубе – это была его идея возродить в городе ландшуле для детей поселенцев. Правда, не все дети ходят в школу, большинству не до учебы. А я в этой школе единственный учитель, – сказал Лукошин. – Преподаю математику, рисование, немецкий язык, основы русского и истории Рейха. В основном математику. Цифры и функции никак не связаны с политикой, поэтому власти Рейха одобряют такую программу для детей поселенцев.

– И немецкий?

– Основной предмет. Однако для сдачи экзамена на гражданство его надо знать в совершенстве. Не всем даны способности к языку. Мне вот дойч не дается. В общем, язык я знаю, но некоторые тонкости от меня ускользают. Потому я не могу получить статус гражданина. Два раза проваливал экзамен. Судя по тому, что вы гражданин, немецкий вы знаете лучше меня. Чему же вас научить?

– Истории, – ответил за меня Тога. – Мы с другом кое-чего не понимаем.

– Вы ведь не местные, – сказал Лукошин. – Я вас раньше не видел в городе.

– Да, мы пришли сюда только сегодня. Это плохо?

– И пришли издалека, – интуитивно определил Лукошин. – Вы очень не похожи на всех, кого я знаю.

– Это хорошо или плохо?

– Это необычно. Какие у вас планы?

– Собираемся найти место для ночлега. Мне говорили про гостиницу «Оплот свободы», но Тогу… то есть Антона туда могут не пустить. Можете нам помочь?

– Конечно. Я живу тут неподалеку. Квартирка у меня маленькая, но два тюфяка я найду. И клопов у меня нет.

– Принимаем, Тога? – Я посмотрел на своего казанского друга.

– Человек приглашает, отказываться невежливо, – ответил Тога. Выглядел он очень уставшим.

– Принято, – я протянул Лукошину руку, и на этот раз он ее пожал. – Идемте. Думаю, нам есть о чем поговорить.