— Фу-у-ух, — тяжело выдохнул он, и этот выдох слился с глухим ударом о землю.

Он резко перевёл взгляд вниз. Тело мужика лежало на боку, в такой позе, словно тот просто прилёг вздремнуть, а выскользнувший из руки меч, отлетел почти на метр, и теперь сиротливо поблёскивал в прелой лесной траве. Обведя взглядом мужика, и слыша, как трещат ветки под ногами его драпающих подельничков, Вечеслав снова тяжело вздохнул. И на выдохе вместе с углекислым газом из него вырвался смех. Он засмеялся в голос, громко, понимая, что и не смех это вовсе, а страх, которого за эти секунды происшествия накопилось внутри столько, что и самым диким ржанием разгрузиться от него не сразу получится.

— А разве секунды прошли? — усомнился вдруг Вечеслав. — По ощущениям минут пять, не меньше.

Но тут же пришло понимание, что теперь ни за что не определить, сколько времени продолжалась вся эта буза. Как ни напрягай мозг. Да и при чём здесь мозг? Происходила буза вне его, параллельно, а потому и вне времени, а в каком-то другом, животном измерении.

Подбежавший ведьмак бросил хворост на землю и стал испугано осматривать Вечеслава.

— Не задел? — спросил он, разглядывая свитер. — Да вроде это… нету крови.

— Не, не задел, — Вечеслав силой сдержал смех-страх и присел на корточки перед мужиком. — Слушай, ты чего его, убил? — спросил он, глядя на белые сгустки у ноздрей, — У него мозг, нахрен, вылез.

— Да не рассчитал. Думал он тебе щас чего-нибудь отрубит. Хм, а ты откуда свилю

— Не знаю я ни какую свилю, — буркнул Вечеслав. Дрожь в теле уже почти отступила, ритм сердца приходил в норму, и холодок уже не бежал по спине, но взамен в нём пробуждалась злоба. Злоба на ведьмака, за то, что тот свалил за долбаным хворостом, оставив его одного в мире, в котором он был незащищённей мышонка в лапах кошки. А то, что именно в таком амплуа он тут и присутствует, ему стало отчётливо понятно благодаря случившейся заварушке.