— Двадцать лет отрицания христианства, — поправил ведьмак с ухмылкой. — Подумай в этом ключе и всё станет понятней.

Он протянул меч Вечеславу.

— Держи. Теперь он твой.

— Мой? — Вечеслав нервно провёл ладонью по губам. — Ну это… ладно, в общем. Мой, так мой.

— В Рязанскую весь придём, у коваля на нём Перунову защиту усилим, а потом на копище чего-нибудь за него замолим, петуха того же, или зайца. Правда в кармане ни векши

Вечеслав протянул левую руку и на пару секунду замер. Слишком отчётливое осознание вспыхнуло в мозгу — взяв сейчас меч, он уже никогда не станет прежним. Как никогда не станет прежним девственник после первого полового акта, как уже никогда не будет жить прошлой жизнью впервые уколовшийся наркоман, как никогда…

Это был первый шаг, и не просто шаг, а шаг на новом пути. Вечеслав хорошо чувствовал и понимал это, единственное, что было вне его чувств и пониманий — куда приведёт этот путь…

— Бери, — повторил ведьмак. — Не особый клинок, конечно, но для первого в жизни сойдёт. Не сразу же с харалужного начинать.

Вечеслав взял протянутый меч, и как только ощутил его вес, сразу почувствовал, как внутри рождается что-то новое. Он попытался назвать это что-то новое, но ничего подходящего на ум не пришло. Поэтому только глупо гыгыкнув, он стал осторожно проворачивать кисть из стороны в сторону, любуясь свечением стали.

Клинок был чуть больше полуметра в длину, плюс сантиметров двадцать рукоять, которая заканчивалась маленьким стальным шариком. Простенькое перекрестие на концах слегка расширялось, чем-то напоминая отвёртки. Сама рукоять была без затей обмотана куском кожи, перевязанной в трёх местах жилами, и под нею прощупывалась сталь. Остриё клинка было чуть уже основания и плавно закруглялось.

— Слушай, — спросил Вечеслав у ведьмака, — А чего это тогда сгорело, как бумага, если на нём наговоров нет?