— Выходим на точку «один», — приуныв, произнес Василий.

Это был приземистый измученный жизнью глинобитный сарай. На компьютерной карте за ним показан был большой террасчатый двор.

Капитан подсадил Василия на крышу сарая, а потом забрался сам — легко и непринужденно. Здесь он прицелился из короткоствольного АК-74УБ с глушаком и мигом уложил собаку, которая не успела как следует залаять метрах в двадцати от них.

Они спрыгнули во двор и пошли на полусогнутых вдоль грядки со спелыми томатами. Лазерный дальномер выдавал на контактные мониторы уменьшающиеся расстояния до грубой каменной кладки.

— Выходим на точку «два», — озабоченно рапортовал Василий, который все хотел утратить мужество и сдрейфить, но всякий раз заряжался уверенностью от моторного капитана.

Точка «два» была оградой, которая отделяла один двор от другого. Причем с нее разведчики сразу попали на наклонную крышу какой-то сакли. С крыши они спрыгнули на веранду второго этажа. Внизу шумел довольно густой сад, а на нее выходили темные окна просторной комнаты. Тепловизоры отмечали, что там кое-кто есть — на низком топчане лежало явно человеческое тело небольших габаритов.

— Старичок или подросток. Как же нам выйти выйти на точку «три», если он в тылу останется? — сказал Василий, не в силах разрешить проблему.

Однако та была решена легко, хотя и не старлеем Рютиным.

— А вот так.

Капитан Лялин просунул дуло в открытую форточку, нажал на спусковой крючок, отчего тело на топчане коротко дрогнуло и замерло. Из-за этого «окончательного решения» Василий почувствовал вкус желчи во рту и испарину на спине. Командир тем временем просунул руку в форточку и, дернув задвижку, открыл окно изнутри, после чего влез в комнату. За ним последовал и взмокший Василий, каждое мгновение ожидая, что с жутким воплем тело восстанет с лежанки и стиснет его в своих кровавых объятиях-тисках.

Капитан, впрочем, открыл лицо застреленного человека. Абсолютно мертвая старуха. Василий со стыдом осознал, что ему полегчало и он вполне одобряет слова командира: «Ну, этой-то жаловаться не на что. Все равно помирать пора.»