– И как у нас первый день? – нарочито бодро спросила Маша. Яночка радостно бросилась к ней, но ее опередила воспитательница.

– Я бы хотела поговорить с вами. Яночка, поиграй еще, пока мы с мамой разговариваем. – Воспитательница суетливо отвела Машу в сторонку.

Маша недоуменно задрала брови, а Яна, поникнув, снова занялась куклой.

– Видите ли… ваша дочка еще недостаточно социально адаптирована, – глаза воспитательницы бегали.

– Для этого я и отдала ее в садик, – резонно ответила Маша.

– Рановато. У нее еще недостаточно развиты… социальные навыки… и моторные.

Маша оскорбленно выпрямилась.

– Моя дочь абсолютно нормальна.

Глаза воспитательницы уехали в сторону.

– Да-да, конечно… – воспитательница нервно огляделась, глубоко вздохнула. – Но вы наверняка знаете… Яна смотрит, – прошептала воспитательница, – она смотрит… ну, вы понимаете?

– Естественно, она смотрит!

– Она смотрит… нехорошо. Вы должны знать.

Маша пожала плечами.

– Ничего я такого не знаю.

– Пожалуйста, не приводите ее больше! – лицо воспитательницы пошло красными пятнами, она чуть не плакала. – Она напугала детей. Не приводите ее больше!

– И не подумаю! Вы сумасшедшая. Моей дочери здесь не место! – ноздри Маши раздувались от гнева. – Яночка, идем домой!

Маша волокла Яну за руку, выбивая каблуками сердитую дробь. «Надо было ей еще и не так сказать! – думала она, – надо же – недоразвитой назвала… детей мы, видите ли, пугаем! еще и смотрит ей не так! Как только таких к детям подпускают! Надо сходить к директору». Дочка еле поспевала следом, ее губы дрожали. Наконец она вырвала ладонь и замерла посреди тротуара, глядя исподлобья. Маша возмущено обернулась к ней.