Проклятое невезение, думала она, причесываясь и напудривая нос. До чего же я невезучая! Почему удача покидает меня всякий раз, когда она позарез нужна? Может, предназначение мне такое? Может, я обречена впадать в кретинизм всякий раз, когда решается моя судьба?

   Не помня себя от злости и волнения, испытывая попеременно то муки ада, то неземной восторг, Тереска учинила неверными руками, ослабевшими от смятения чувств, настоящий погром: сначала уронила с полки крем для загара, потом разбила пузырек с бензином для выведения пятен, потом столкнула в ванну кружку с зубной пастой и щетками. Переобуваясь, она вдруг обнаружила, что ноги у нее грязные до неприличия. Пришлось их помыть. Время летело с той же неумолимостью, с какой распространялось вокруг благоухание бензина.

   — Богусь, извини меня ради Бога, - пролепетала она, выбравшись в конце концов на лестницу. - Как ты тут? Наверное, заждался, пока я отмывалась?

   — Какие у тебя экзотические духи! — отозвался Богусь, наморщив нос. - Или это то, чем ты себя отмывала? Должен сказать, гостей ты принимаешь довольно оригинально. Жаль, что мне пора идти.

   Боль в ноге у Богуся почти прошла, но уж никак не досада. Он заглянул к Тереске всего на минуту, просто так, по пути. Хотел узнать, помнит ли она его, или успела забыть. Вся эта суматоха страшно ему не понравилась, а тут еще нога... Вечером он как раз собирался на танцы...

   Богусь поднялся со ступеньки и попробовал ступить на ногу. Вроде все в порядке.

   — Жаль, что мне уже пора, - вежливо повторил он.

   Тереска только сейчас сообразила, что он такое говорит, и едва не задохнулась от ужаса.

   — Как это?.. Почему? — сдавленно спросила она. - Ведь ты только пришел! Пойдем вниз, я покажу тебе сад, ты еще не сказал, как сдал экзамены, тебя приняли?