- Так в чем же причина? - снова спросил я у учительницы. И добавил, пытаясь скрасить свою настырность улыбкой: - Извините, профессиональная привычка - желание обязательно докопаться до корней.

Циала Абасовна молчала, опустив глаза. Я видел, что ей тягостен этот разговор.

- Причина... - сказала она наконец. - Я ведь не социолог, всего лишь учительница... Вам, приезжему, это, наверное, трудно будет понять, но у нас, на юге, встречаются люди, которые не считают нужным скрывать, что у них есть деньги. Много денег. Потому что, кажется им, деньги и нужны для того, чтобы другие люди видели, как их у тебя много... Я вам не буду сейчас говорить, что они позорят нашу республику, что из-за таких, как они, чуть не каждого грузина, абхазца, свана, мегрела заведомо считают жуликом и подпольным миллионером. Я вам только скажу, что не все у нас такие. Что других гораздо больше. Тех, кто строит дома, пашет землю, работает на заводе! - Она подняла на меня гневный взор, на щеках ее горели два пунцовых пятнышка. - Вам я это могу объяснить, детям - нет. Когда у одного отец, как у Зазы, крановщиком работает, а у другого...

- Директором мясокомбината, - тихонько подсказал с ироничной усмешкой Гольба.

- Да, - с вызовом согласилась она. - И этот самый директор, между прочим, не за решеткой сидит, а в своем кресле, процветает и благоденствует. И сыночек его с первого класса ходит с японскими часами, а к пятнадцати годам у него есть все: мопед, моторка, импортный магнитофон. И карманные деньги. Я ответила на ваш вопрос?

- Не совсем. - Я пожал плечами. - Мне неясно только, зачем играет сын директора мясокомбината?

Циала Абасовна посмотрела на меня в упор и горько усмехнулась.

- У нас так говорят: беден не тот, у кого ничего нет, а тот, кому мало того, что у него есть...

- Ну хорошо, - прервал нашу философскую беседу Зураб. - Меня, например, сейчас другое интересует: по каким правилам они играют, на что, какие ставки?