- Гостям рад, проходите, проходите, - бормотал за нашей спиной хозяин. - А я тут садом занимаюсь...

Дорожка кончалась крыльцом, поднявшись по которому мы оказались на большой застекленной веранде. Через полминуты к нам присоединился Каличава, уже без секатора, но с большой вазой, полной персиков.

- Садитесь, дорогие, - говорил он. - Сейчас закусим, передохнем...

Но Епифанов сурово отрезал:

- Есть не будем. Мы по делу.

Каличава, однако, эту суровость полностью, кажется, игнорировал. Все так же бодро и ласково поинтересовался:

- Как здоровье Котэ Владимировича? Что сам не пожаловал? Забыл? Не уважает больше?

- Это за что же ему тебя уважать - бух, бух? - не удержался Кантария.

- Э, начальник, - лукаво покрутил пальцем в воздухе Каличава. Хороший человек всегда найдет, за что уважать другого. Значит, закусить не желаете?

- Нет.

- Жаль. - Личико его снова стало гладким и жестким. - Я ведь вас с утра ждал. Готовился.

Епифанов с Кантария коротко переглянулись. А я догадался, что своим неожиданным заявлением Каличава, как видно, поломал сотрудникам милиции "домашнюю заготовку". И сейчас Епифанову, наверное, придется на ходу придумывать новое начало для беседы.

- Ну, раз ждал... - раздумчиво проговорил Никита. - Раз готовился... То давай начинай первым, рассказывай.

- Что рассказывать? - удивленно поднял брови хозяин.

- А вот хоть про то расскажи, почему ты знал, что мы к тебе приедем, - напористо включился Кантария.

Каличава вздохнул и с простодушным видом развел руками.

- Известно всем: дерево держится корнями, а человек - родственниками. Нугзар Квициния двоюродным братом мне приходился, а как не стало его, я у мальчика вместо отца был. Вот и подумал: как можете вы не заехать ко мне, не спросить про Зазу - чем жил, чем дышал?

Говорил он вроде серьезно, а смотрел с хитрым прищуром, как бы приглашая поиграть в некую игру. И Епифанов, похоже, правила принял, уселся поудобней, спросил: