Рассевшись кто где, мы некоторое время сидели молча. Я, например, не решался даже глаза поднять на окаменевшее лицо матери Зазы. Было что-то неприличное в том, что мы пришли сюда в такую минуту, хотя все, и она тоже, понимали, что так надо. Наверное, и это имел в виду Епифанов, когда обещал, что я увижу, какая у них работа. Расспрашивать убитую горем женщину - это вам не бандитам руки выкручивать...

Наконец Епифанов прокашлялся и начал издалека:

- Цуцунда, кем работал покойный муж?

- Крановщиком, - ответила она, поднимая глаза на фотографию. - Лицо ее вдруг размягчилось, потекло. Цуца заплакала. - Ах, Нугзар, Нугзар! Был бы ты жив сейчас!..

- Что, не справлялась с Зазой, да? - участливо спросил Кантария.

- Почему не справлялась? - удивилась она сквозь слезы. - Заза хороший мальчик, добрый. Мухи не обидит. Да ведь не в этом только дело... Пятнадцать лет парню. Так что ж, он хуже других должен быть, если отца нет? Джинсы надо? Надо! Куртку "Адидас" надо? Надо! Кроссовки - сто рублей! - надо! При Нугзаре все было, в достатке жили. - Она снова подняла на портрет залитое слезами лицо. - А я одна что могу? Купила ему кроссовки, а он их товарищу дал поносить. Через два дня вернул - не узнать. Все в царапинах, грязные. Я говорю: неси обратно. Пусть деньги возвращают. А у меня денег нет каждый день тебе новые кроссовки покупать.

- Отнес? - поинтересовался Епифанов.

- Сама отнесла! - гордо сказала маленькая женщина. - И все сто рублей до копеечки получила!

- Скажи, Цуца, были у Зазы враги? - наконец приступил к делу Кантария.

- Какие враги у парня в пятнадцать лет? - удивилась она.

- А у вашей семьи, у Нугзара?

- Нет. - Она покачала головой. - Разве вы не знаете, Серго Каличава наш родственник! А с таким родственником разве враги могут быть?

- Что-то, если мне память не изменяет, Нугзар этого родственника не слишком жаловал, а, Цуцунда? - спросил Кантария.