- Все равно, - упрямо ответила женщина. - Родственник есть родственник.

- Помогает он вам? - поинтересовался Епифанов.

- Помогает немного. Вот недавно купил Зазе магнитофон. Обещал моторку. Что он может? Сам только недавно пришел... оттуда...

- Это мы знаем, - со значением сказал Кантария и переменил тему: Ну, а друзья у Зазы были?

- Полный двор! - грустно улыбнулась Цуца. - С утра до вечера с друзьями во дворе. Приходит из школы - и туда.

- И чем они там занимались, во дворе?

- Кто их знает... - понурилась Цуца. - Иной раз идешь мимо, сидят кучкой, о чем-то разговаривают, а бывает - кричат. Подойдешь ближе замолкнут. Вроде пить не пьют, а что делают... Разве матери до того? Все на мне: дом, работа, Заза... А теперь ничего этого нет... - Она снова горько заплакала. - И ведь какой хороший мальчик был мой Заза! продолжала жалобно сквозь слезы. - Бывало, говорит мне: вот вырасту, мама, заработаю много-много денег, заживем с тобой как люди! А как он рисовал, выпиливал, какие игрушки клеил! Ну кто, кто это сделал? - вдруг в отчаянии закричала она, сжав маленькие кулачки.

Мы не могли ответить на этот вопрос и неловко молчали. Цуца между тем вдруг словно очнулась и как-то нервно засуетилась.

- А вот я вам сейчас покажу, - приговаривала она, вскочив со стула. Вы должны посмотреть, какой был мой Заза. Пойдемте, пойдемте... - позвала она, и мы, не в силах перечить, смущенно поднялись со своих мест.

Комната, куда она нас привела, была гораздо меньше и принадлежала, видимо, ее сыну. Здесь было больше свободы: по стенкам висели портреты известных футболистов, даже целых команд, валялись сдутый мяч, велосипедный насос, стоптанные кеды. А одну стену занимали стеллажи, на которых чего только не было: спутанные провода, паяльники, инструменты, но самое главное, они были заставлены творениями рук Зазы. Макеты кораблей, самолетов, домики, башенки, человеческие фигурки - из бумаги, картона, фанеры, пластилина. А в углу на отдельной подставке стоял замок.