Ярыга наклонился к серо-коричневой воде, в которой как бы полоскались комковатые облака, а поверху плавало несколько льдинок, тонких и прозрачных. Ярыга развел льдинки руками, а заодно как бы и облака, зябко поежился, зачерпнув полные пригоршни студеной воды, плеснул себе в лицо несколько раз, тихо поскуливая и отфыркиваясь при этом. Вытирался рукавом ферязи. Лицу как бы передалось красной краски изматерии, оно порозовело и посвежело.
Из поварни вышли стрельцы, те самые, светло-русый и темно-русый. Похожими жестами они вытерли губы и повели плечами, приноравливаясь к холоду после тепла избы. Следом за ними вышла девка, мясистая и румянощекая, сблудливой улыбкой на полных губах. Стрельцы расступились, пропуская ее, и вдвоем шлепнули девицу по ягодицам. Ляскнуло так, будто двумя оглоблями огрели кобылу по крупу. Девка взвизгнула и, хихикая, побежала через двор в мыльню, а стрельцы громко заржали, приглаживая одинаковыми жестами усы и бороды. Заметив ярыгу, приосанились, напустили на лица строгость и придвинулись плечом к плечу, точно готовились биться стенка на стенку.
– Воевода тебя ищет, – сказал светло-русый.
– Срочно, – добавил темно-русый.
Они приблизились к ярыге, намереваясь оттеснить его к воеводиному терему, если не пойдет по-хорошему.
Ярыга с тоской глянул на дверь поварни, сглотнул слюну, развернулся пошел к красному крыльцу княжеского терема, на котором как раз появился воевода, хмурый и грозный, даже рыжая борода топорщилась воинственно.