Было совсем светло. Пастухи сгоняли разбредшихся за ночь коней. Торас, увидев девушек, понизил голос и отпустил ухо Мартина. Леська захохотала, взглянула искоса на Керин, приглашая и ее посмеяться, потом вгляделась пристальней — и пронзительно вскрикнула. Пастухи, побросав работу, кинулись к Леське:

— Что? Что такое?

Леська не отвечая, глядела на Керин во все глаза. Мартин затряс невесту за плечи:

— Что? Змея?!

— На жабу наступила, — проворчал Торас, почесывая бороду.

— Смотрите, — сказала Леська тихо, — смотрите… у нее глаза — золотые…

Пастухи оцепенели. Маст открыл рот и позабыл его закрыть — нет, ему не померещилось вчера! — в ясном свете дня стояла перед ними самая обычная девушка, но глаза ее были золотыми, как пламя.

— Что с вами? — спросила она недоуменно. — Что случилось?

Фарар тяжело шагнул вперед:

— Здравствуй, Золотоглазая.

— Золотоглазая, — шепотом повторил Мартин.

— Пришла, — неуверенно сказал Торас. — Пришла, значит. Не уйдешь?

Они стояли, тесно окружив ее. Керин молча переводила взгляд с одного лица на другое. Леська крепко вцепилась в ее руку, будто боялась, что она исчезнет:

— Мы тебя все ждали, ждали. Не уходи, пожалуйста… Теперь все по-другому будет, правда? Все хорошо?

Керин молчала.

— Не знаю, — прошептала, наконец, она. — Не знаю.

— Должна знать! — Фарар придвинулся и тоже сжал ее руку. И только теперь до конца поверил, что Золотоглазая на самом деле здесь. Рука теплая… вот жилка бьется… а вот царапина от указательного пальца к большому… — Слишком долго мы ждали тебя, пойми!

Глаза Керин стали огромными. Золотое пламя билось в них, не угасая. Потом заблестели слезы и покатились по щекам.