И вдруг из мрака появилась вся стая. Десятки псов осторожно сгрудились вокруг своего сородича, что валялся во влажной и все еще подрагивающей куче собственных внутренностей.
Негромким свистом Ясноглазый подозвал Томаса. Теперь они стояли бок о бок против этой орды - и тут Ясноглазый призвал к себе способность, которую его раса уже несчетные столетия не имела нужды использовать.
Огромные белые глазницы засияли - кипящие, лучащиеся, подобные полным лавы глубоким котлам - а изо рта Ясноглазого вырвался жуткий гортанный стон. Стон безумного страдания, стон дикого страха - призыв к тем богам, что обратились в прах задолго до того, как Земля начала втягивать в себя влагу из бесчувственного космоса; задолго до того, как охладилась Луна и как закон всемирного тяготения расставил по своим местам планеты Солнечной системы.
Невероятно напрягаясь, словно набирая обороты подобно какому-то громадному механизму, Ясноглазый сосредоточился на этом звуке - как бы главной нити всех своих чувств - выдал заряд чистой силы - и направил на псов.
Где-то в самой глубине его существа словно нажали некую клавишу, что отворяла путь чистому страху как оружию, - и теперь эта эмоция, нестерпимо сверкавшая, расходившаяся ослепительным веером, выплеснулась на свору! Ошеломляющая, немыслимая в своей мощи волна откровенного всесокрушающего ужаса! Страшная, неведомая сила впервые за многие столетия оказалась выпущена на волю. Ясноглазый лишь помыслил устрашить псов - и воздух тут же наполнился омерзительным зловонием страха.