Потом я мысленно ухмыльнулся. Старый плут! Решил подшутить над студентом. Я снова засвистел, на этот раз понимающе, но не особенно одобрительно. Взялся за ручку и дернул. Ящик подался вперед и открылся. Мой свист превратился в тоненький вой и прервался.

В ящике лежала красивая белокурая девушка. Я стоял, глядя на нее, переминаясь с ноги на ногу. Черты ее лица были прелестны, кожа, как бледный, нежный бархат. Длинные, густые ресницы отбрасывали тень на лицо. Она была одета в белую нейлоновую форму медсестры с фирменной булавкой на воротнике. На пластинке единственного украшения — тоненькой золотой цепочке-браслете стояли инициалы З. Л.

Я оторвал взгляд от светловолосой девушки и поспешил обратно в приемную. Со стола рванул к себе книгу регистраций. Не хотелось осуждать старика Дейли. Я провел пальцем по дневным выпискам. Поколебался. Посмотрел, перевернул страничку за предыдущий день. Затем на позавчера. Определенно никто не был зарегистрирован в ящике № 14.

Я сжал губы в трубочку, но свиста не получилось. Повернулся к двери морга. В верхней ее части была стеклянная секция. Я посмотрел сквозь стекло. Мне не нужно было открывать дверь. Я оставил ящик № 14 открытым, и светловолосая З. Л. лежала там, реальней, чем жизнь, реальная, как сама смерть.

Осторожно я сел на стол, достал носовой платок и утер пот со лба. Сделал нарочито долгий вдох, взял трубку телефона и набрал номер старика Дейли. После шестого-седьмого гудка в трубке раздался сонный голос жены Олафа. Нет, я не могу говорить с Олафом, потому что его еще нет дома. Потом она вдруг добавила подобревшим голосом:

— Одну минуточку, мне кажется, он вошел. — Олаф взял трубку, прочистил горло.

— Да, что случилось?

— Это Галли Брэнсон, мистер Дейли.