Графиня Страхолюдлих, не раздумывая, последовала за Тиллем.

— Хельгуленочек! — завопил прапорщик и сиганул в стену.

Только вот незадача — за мгновение фиолетовый блеск пропал, и Палваныч со всей дури врезался в стену.

Рядовой Лавочкин невольно рассмеялся.

— Чего ржешь, молокосос? — зло прокряхтел Дубовых, лежа на спине и растирая ушибленный лоб. — Руку дай.

Коля помог командиру.

— Ну? — промычал мужик. — Как мы теперь и что? А Хельга где?

— Не кричите, товарищ прапорщик, — спокойно сказал парень. — Сейчас все будет.

Лавочкин повернулся к нужной стене. «Смирить эмоции, — вспомнил он, заставляя себя дышать глубже и медленнее. — Сконцентрироваться. Почувствовать тепло, тяжесть и покой…»

— Цуг-цурюк! — провозгласил наконец Коля. Стена вновь засветилась фиолетовым.

— Делайте выводы, Палваныч, — буркнул парень и растворился в сиянии.

— Тьфу, Хейердала ломоть! — выругался прапорщик.

В этот раз стена приняла его без шуточек. Рядовой знал, что стена не сразу отпустит его в новую комнату. Плечи, ноги и спина будто прилипли к огромному студню. Потом сопротивление прекратилось, Коля сделал большой шаг вперед и удержал равновесие.

Зато Дубовых с непривычки рухнул на песок, подняв неслабое облако пыли.

— Ты не ушибся, Пауль? — Хельга склонилась над возлюбленным.

Коренастый коротышка лихо вскочил на ноги и подлетел к Лавочкину:

— Все разыгрываем старшего по званию, да? Почему не предупредил об эффекте жвачки липучечной?

— Жвачки липучечной? — переспросил Тилль. — Красиво изъясняется.

— Нас же Всезнайгель предупредил, — начал оправдываться Коля.

— Хватит! — громко сказала Страхолюдлих. — Вы находитесь у меня дома, и я прошу здесь не ссориться.

Палваныч осмотрелся и узнал зал. Это была многократно увеличенная копия шестистенной комнаты. Здесь жил циклоп Гроссмалыш, пока прапорщик не освободил его из заточения. Нужно ли говорить, что над огромным подземельем стоял замок графини?