Но я стараюсь не думать о ходьбе слишком много. Наблюдаю, как азартно играют дети в последние дни летних каникул, вспоминаю фильмы, которые мне когда-то нравились, задумываюсь над сложностями квантовой физики, предвкушаю, что приготовлю на ланч. Иногда я пою. Декламирую выученные в детстве стишки, вспоминаю знаменательные футбольные матчи, болтаю со старушками на крылечках, подсчитываю количество съеденных за завтраком калорий. Иногда я даже мысленно повторяю типовые шахматные дебюты: «Венский» или «Защиту Петрова». Впускаю в голову все приходящие мысли — и всем им радуюсь.

И слушаю статику, потому что не знаю, сколько еще времени у меня осталось.

Максим Дегтярёв

АДАМ СМАРТУС И ДЕЛО КОМПОЗИТОРОВ

О смерти композитора Грегори Вольфа много писали этой зимой. Для большинства трагический исход оказался неожиданностью, ведь врачи уверяли, что здоровье Вольфа идет на поправку. Те же, кто знал его лично и кому было дозволено навещать его во время болезни, видели, что в то время как природа яростно отстаивает свои права на жизнь, душа Вольфа уже перешагнула границу, отделяющую мертвых от живых. Физических страданий он уже не испытывал, но продолжал применять сильные обезболивающие, которые вкупе с алкоголем вызвали, в конце концов, остановку сердца.