Адвокат по гражданским делам Йозеф Кнотт принял Смартуса в своем офисе. Он был вполне удовлетворен полученными от госпожи Вольф отступными и не хотел возвращаться к уже закрытому вопросу. Смартус попытался вновь пробудить в нем интерес.

— Я наблюдаю странную симметрию. Программист Самуэльс был приятелем Вольфа. И не просто приятелем — они общались больше десятка лет и, кажется, были довольно дружны. Недавно я встречался с еще одним похожим дуэтом. Я имею в виду композитора Шриера и математика Дюрана. Дюран, кроме прочего, занимается теорией музыки. У него вышло несколько статей на эту тему. Он считает, что находится на волосок от разгадки тайны музыкального творчества. Скоро сочинительство можно будет доверить компьютеру.

— Не знаю ничего про Дюрана. А Шриер три года назад обвинил Вольфа в плагиате. То дело вел не я, но, насколько мне известно, ему ничего не удалось доказать.

— И чем все закончилось?

— Ничем. Все остались при своих.

— Госпожа Вольф не должна питать к Шриеру добрых чувств. Однако когда я видел их рядом на кладбище, то не заметил ничего похожего на вражду.

— Когда Вольф умер, Шриер принес извинения, причем публично, в печати. После пережитого трудно держать на него зло за те давние обиды.

— Понятно. А Самуэльс был как-то замешан в деле о плагиате?

— Нет, с какой стати? По-моему, у него к Вольфу был свой счет.

— Вот как! И в чем он состоял? Кнотт развел руками.

— Даже если бы знал, то не сказал бы. Поговорите с дочерью Самуэльса. Она теперь живет в его доме. Может быть, она вам что-нибудь расскажет.

Смартус взял адрес и отправился на свидание с клиенткой Кнотта.

Он был очень удивлен, увидев перед собой дорогой трехэтажный особняк. Неужели программы для музыкальных компьютеров так хорошо расходятся? На площадке перед входом шофер натирал сверкающий лимузин. От шофера Смартус узнал, что хозяйка на месте, но общаться с репортерами не желает. По телефону он убедил Лайзу Самуэльс уделить ему немного времени.