— Я скоро ухожу, — говорила она, провожая Смартуса в большую, богато обставленную гостиную, — поэтому будьте, пожалуйста, кратки.

Разговор, действительно, продолжался не более трех минут. Лайза ничего не знала о взаимоотношениях отца и Грегори Вольфа. Откуда взялся этот особняк и солидный счет в банке, она также не имела никакого представления.

— Деньги приходили от какой-то посреднической компании. Мой адвокат сказал, что все переводы совершенно законны. Конечно, мне пришлось заплатить огромный налог на наследство.

— Эти деньги не могли идти от Вольфа?

— Вполне может быть. Отец как-то сказал, что без него Вольф не был бы тем, кто он есть. Не знаю, что он имел в виду.

— Перевод денег прекратился?

— К сожалению.

— И у вас не возникло мысли посмотреть в компьютере отца, не осталось ли каких-либо записей касательно…

Пунцовые щеки наследницы ответили за нее. Да и кто бы на ее месте повел себя иначе?

— Я ничего не нашла. Только программы, которые он писал.

— Я могу их посмотреть? Точнее, так: что я должен сделать, чтобы их посмотреть?

— Сейчас уже ничего. У меня их больше нет.

— Вы их продали! Кому? Вдове Вольфа? Шриеру? Дюрану?

По ее реакции Смартус понял, что два последних ответа попали в точку. Но он не обрадовался собственной проницательности. Теперь информацию придется собирать по крупицам.

Прошло около года. Вольфа не забыли: в годовщину смерти у его могилы собралось много поклонников. Люди подходили, клали на надгробный камень живые цветы и молча отходили. Смартус подождал, пока Шриер и Дюран не двинутся к своим машинам.