Когда закончились заводские постройки и бетонный забор, Дом стало видно как на ладони. Первый этаж горел весь. На втором — пока только левое крыло. Пламя мелькало в окнах классной комнаты и спальни для девочек. Хуже всего, что именно в этом крыле в конце коридора располагался запасной выход.

Когда я добрался до выбитых машиной ворот, пожарные только закончили разворачивать шланги. Одновременно с первой струей из брандспойта над классной комнатой обрушилась крыша. За разбитыми стеклами было видно, как огненный смерч промчался по коридору второго этажа, выбив боковую оконную раму вместе с куском стены. Пламя гудело. Глаза слезились. Взгляд метался от окна к окну, но находил только языки огня. Не было никого за черными окнами, и во дворе никого не было. Только пожарные.

Я тронул одного за плечо.

— Кто-нибудь… — начал я и не смог договорить. — Где… кто-нибудь?

Пожарный странно посмотрел на меня и кивнул куда-то себе за спину.

— Александр Борисович! — донеслось с той стороны, потом слова перешли в кашель, и я снова побежал.

Они были здесь, за пожарной машиной, сидели кто на чем. Любовь Николаевна с Ксюшей, Вероника, Марина, Антон… Дети галдели, а я выхватывал взглядом то одного, то другого и едва узнавал. Аркадий, Света, Мишка… А где же? Ну да, конечно, и Степка. Неужели все? Двойняшки Леня и Маргарита, Димка, второй Димка и Настенька, Коля, Никитушка, Маша и Игорек. Все!

— Вы успели! — выдохнул я, проглотив комок в горле. — Слава Богу, вы успели выйти!

— Не совсем. — Любовь Николаевна снова закашлялась, и Ксюша погладила ее по руке. — Когда Коля прибежал и сказал: «Любовь Николавна, там что-то горит», по лестнице на первый было уже не спуститься. Потом пока я всех собрала… Эта вот… — она качнула Ксюшу на руках… — негодница… забралась под кровать и надышалась дымом. Разве можно? — Девочка шмыгнула перепачканным сажей носиком. — В общем, к тому времени, как я ее вытащила, пожарная лестница тоже была в огне.