Ответом я не располагала. Но тут вдруг из моей студенческой дали на помощь мне вынырнула старая английская солдатская песенка, мы ее часто распевали. Я сказала:
Ответом был дружный, одобрительный смех. Несколько голосов подхватили:
И когда на другой день англичане шли на пункт репатриации, они тоже пели въедливую эту песенку, подшучивая над собой.
А еще к вечеру того дня доставили взятых в плен немцев. Их поместили в темное складское помещение. Мы вошли с Ветровым. Немцев было много, они лежали вповалку или сидели.
— Офицеры есть? — Офицеров не было. — Может, кто хочет что-либо существенное заявить советскому командованию?
— Я имею что заявить.
Майор Ветров направил на голос луч фонарика.
Немцы закопошились, поглядывая в ту сторону.
Голос: — Я, рядовой Шуленбург, племянник графа Шуленбурга.
Попытка наступления немцев захлебнулась, и всю ночь прибывали пленные. Велся обычный допрос. Племянник графа Шуленбурга, ничего существенного для очередной разведсводки не сообщивший, оставался в складском помещении.
Скапливались документы противника — сводки, приказ, письма и листовка немецкого командования, обращенная к окруженным частям:
«Солдаты! Нынешнее положение на востоке — это лишь сиюминутное состояние в гигантских маневрах войны. Рано еще ждать существенных изменений положения после такого неслыханного натиска противника, но инициатива снова перейдет в наши руки!