Больше я не смог сдерживаться: встал и грохнул кулаком по столу:

— Вы издеваетесь надо мной, доктор, или что? Полегоньку? Полегоньку? Отбывать номер с приходящей прислугой, которой оргазм ни к чему? У мужчины есть обязательства, черт подери!

Он смотрел на меня — маисовая сигарета-самокрутка меж губ, голова втянута в плечи, очки в черепаховой оправе — старая белая сова.

— Я бывший военный врач, месье. Я был врачом Первой бронетанковой и Иностранного легиона. Вы пришли ко мне на консультацию, потому что вам было плохо. Я высказываю вам свое медицинское мнение, вот и все. Делайте с ним что хотите. Это вопрос здоровья.

— Уж лучше сдохнуть.

— Сдохнуть, как вы выражаетесь, вы не сдохнете, но если продолжите свои излишества, битва окончится за отсутствием бойцов.

— Любопытно, что вы рассматриваете это как войну.

— А вы взгляните, в каком состоянии после этого оказывается ваша железа, и сами скажите, битва это или нет. Вам не повезло иметь такую ненормальную, чрезмерную для вашего возраста сексуальность и вполне нормальные органы, которые отдуваются за ваше либидо. Сколько времени в среднем длится каждое сношение с вашей нынешней партнершей?

— Это не партнерша, это женщина, которую я люблю…

— С медицинской точки зрения это ничего не меняет.

— Минут десять-пятнадцать в первый раз… Понятия не имею. Совершенно не способен вам это сказать.

— В первый раз? А бывает и второй?

— Только ради нее.

Он казался ошеломленным.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что иногда у меня встает второй раз, ради нее, но кончить мне не удается.

— Безумие. Безумие чистое и ясное. Вы роете себе могилу. Вы хоть отдаете себе отчет, какую нагрузку они выдерживают, ваша простата и кровеносные сосуды, пока вы пилите битый час, точно механическая пила? Это же нацистские методы, сударь. И вы небось требуете вам сосать.