— Никогда. Никогда в жизни. Я не «требую мне сосать». Не приказываю. Последним дерьмом буду, доктор, уж простите за выражение, вы ведь бывший военврач, но никогда я не говорил женщине «пососи мне». Никогда.

— Ну да, ну да. Но когда она делает это по собственному почину, чтобы у вас опять встал, вы же не отказываетесь?

— Нет, разумеется.

— А вы хоть представляете немного, какому испытанию подвергаются ваши органы во время этой операции, когда они больше не могут, а их к этому принуждают? Феллацию, разумеется, можно использовать как ласку во время нормального сношения, но уж ни в коем случае как метод реанимации. Когда я говорю вам, что вы роете себе могилу…

— Могила меня не пугает, наоборот, при условии, что попаду туда во всеоружии.

— Ну, конечно, вам случается и кончить вот так, орально. Начиная с некоторого возраста феллация убивает в два раза быстрее, чем обычный акт. Для нервной системы и мозга это страшное потрясение, а ее причастность к одностороннему параличу весьма известна. У вас бывают нарушения памяти?

— Частенько. Слишком много курю.

— Может, курите вы и слишком много, но вы еще и вашим органам даете прикурить — это я вам говорю как бывший товарищ по оружию, — а потеря фосфора в вашем возрасте не восстанавливается так же быстро, как у молодых. Вы просто взрываете свою нервную систему ко всем чертям. У вас бывает судорожное дрожание членов после акта?

— Ничего подобного.

— Я вам сделаю инъекцию железистого экстракта под мышку, но…

Я встал:

— Не хочу. Вы уже порекомендовали сидячие ванны и свечи после акта. Как успокоительное мне этого достаточно…

Еще какое-то время он мрачно смотрел на меня, потом смягчился:

— В сущности, вы принадлежите к старому поколению французов, к тому, что еще верило в добродетель усилия. Я вам выпишу рецепт, это вам наверняка пойдет на пользу.