Вобщем, дамские наганы -- это, скорее всего, тоже историческая неизбежность, большевистское изобретение кремлевских снайперов.
Последний раз об этом оружии я слышал от своего приятеля Чуева, тоже, между прочим, Феликса. Потом у него появилась кличка -- Челикс Фуев. И смотрите, что делает прозвище с человеком. Феликс был приличным парнем. Учился на математика в Кишиневском университете. Воспитывал младшего брата. Матери у них не было. Потом и отец, летчик, разбился. Феликс о нем писал стихи, которые и повез в Москву. Стихи были слабыми. В нормальных изданиях их не брали. Но Феликсу повезло, а, может быть, и наоборот -- в конце концов он понес их в журнал "Октябрь".
Это было время, так называемой, Оттепели. Скворцы еще не прилетели, но воробьям уже разрешалось кое о чем чирикать. В московском зоопарке даже подали голос чудом сохранившиеся старые орлы.
И, кто бы мог подумать, по ночам с площадей стали исчезать памятники Сталину. Воронам это как-то не нравилось. Вороны привыкли сидеть, вместо погон, на плечах генералиссимуса. А тут вдруг пустота.
После короткой оттепели впереди были еще крещенские, фу, что я говорю, хрущевские заморозки, и вороны это знали. Они слетались в редакцию журнала "Октябрь", опять октябрь, и каркали, заглушая робкие еще голоса певчих птиц. В основном, это были бесталанные и безграмотные писатели и журналисты.
Они называли себя патриотами, но поклонялись кумиру, уничтожившему треть их народа. Они считали себя интернационалистами, но это с их руки представителей малых народов начали называть лицами. По аналогии с жидовской мордой. Лицо еврейской национальности. Представляете -- лицо русской национальности. Не звучит. А лицо армянской национальности -- можно. Почему?