— Живой? — кричит Анка.

Я бегу к ней. Оттягиваю ее с середины дороги. Поднимаю велосипед. Парень прыгает в канаву, вытаскивает свою машину. Я вижу, что она целая, никаких поломок.

Кричу:

— Как ты ездишь, дерьмо этакое!

Он пытается что-то сказать, потом только машет рукой и выправляет руль, зажав колесо между коленями.

— Садись! — кричу я Анке, подавая ей велосипед.

Она быстро усаживается на седло.

Парень запускает мотор и, виляя, уезжает. Мы тоже едем.

— Газуй! — кричу я. — Как только можешь!

Три километра быстро остались позади. Потом я подал знак, и мы свернули в лес. Тут было прохладно.

Мы сели на мох, и Анка стала разглядывать разбитое колено. Ничего страшного. Она легла.

— Спать хочется, — сказала она.

Тут я достал из левого контейнера книжечку и бросил ее на мох перед Анкой.

— На-ка, почитай, поучи правила движения, а потом и поспать можешь!

Что началось! Анка вскочила и разодрала книжку в клочья, швырнула их в меня и закричала:

— Не командуй мною, идиот! Глуп ты еще для этого. Дурак, олух! Хам!

И она кинулась на меня с кулаками. Я крепко сдавил ее кисти. Она начала лягаться. Я прогнулся, чтобы она не могла меня достать, резко дернул ее к себе, повернул спиной и завел назад руки. Она визжала и выла.

— Ударь меня, ты, хамюга! Ну, бей!

— Не ударю, — спокойно сказал я. — Не ударю. Ты расшиблась, когда слетела с велосипеда. Если бы это был автомобиль, тебя бы уже не было в живых…

— Избей меня! — кричала она, и этот крик перешел в рыдание. — Избей, молю тебя!

Она кричала все тише, пока не умолкла совсем, и вырываться перестала; я отпустил ее, она упала на землю и заплакала дико, судорожно.

Я сел и стал ждать, когда это кончится, потому что ничего больше не мог сделать.