Задумался глубоко лопух, лоб наморщил, скрипел мозгами, чуть глаза не вылезли, и признался со стыдом, всерьез:

— Нет. Не видал. Всякие были, а белых нет.

— Это ты морскую свинку видел, — крикнули ребята.

— И верно! — обрадовался лопух. — Морскую свинку видел, а потом у меня перепуталось…

Я рассказал об этом Анке, посмеялись мы как следует, и больше она о ногах уже не вспоминала.

— А куда же мы едем? — спросила она наконец.

— Не знаю, ты сама это шоссе выбрала.

— Вот здорово! — крикнула она. — Поедем в неизвестность!

Снова замелькал какой-то городок.

— На базарной площади будут какие-нибудь указатели, — сказал я. — Надо бы все-таки в Венгожево.

Мы свернули в узкую мощеную улочку, ведущую к базарной площади.

И верно, в центре стоял указатель с тремя стрелками. Назад — на Гижицк, прямо — на Кентшин, вправо — на Венгожево.

— Придется повернуть, — сказал я.

Анка стояла под указателем как зачарованная. Но смотрела куда-то в другую сторону. Я тоже взглянул туда.

На другой стороне площади стоял кремово-песочный «мерседес-220SЕ».

Хозяин его маленьким сверкающим аппаратом снимал узкий кирпичный дом.

«Наверно, «лейка», — подумал я, — в комиссионке был такой на витрине, двадцать тысяч стоит. Или «кодак-ретинетт», была в Лодзи немецкая экскурсия, и у всех «кодак-ретинетт».

— Смотри, — сказала Анка.

Я увидел, что немец подошел к киоску, взял бутылку желтого лимонаду и стал пить прямо из горлышка, вскинув голову к солнцу. Несколько капель заиграли у него на подбородке. Потом быстро сел в машину и уехал, рванув как на пожар, но шума мотора я отсюда не услышал. Он свернул на Кентшинское шоссе, и снова за ним трепыхались какие-то бумажки.

Анка быстро села на велосипед, переключила шестеренку и рванула вперед.

— Куда ты едешь! — закричал я со злостью, потому что она поехала туда же, куда и он.