- Какого ты роду-племени?

- Я - фригиец.

- И что ты можешь?

- Я? Да ничего.

- Что ж так?

- Вот эти оба красавца ничего мне не оставили - они ведь все могут.

Один из учеников опять воскликнул:

- Блестяще!

- Хочешь, я куплю тебя? - спросил Ксанф Эзопа.

- Что ты о себе возомнил? Стоишь и задаешь мне без конца вопросы, будто я уже твоя собственность и обязан давать тебе советы. Хочешь меня купить покупай. Не хочешь - ступай подобру-поздорову. Мне-то какое до тебя дело. Хватит тут играть со мной в кошки-мышки.

- Здорово он врезал нашему учителю, - шептались между собой ученики.

А Ксанф сказал:

- Хорошо, я готов тебя купить, да вот только не сбежишь ли ты от меня?

- Кто же будет виноват, если я сбегу? Ты или я?

- Ты.

- Нет, - сказал Эзоп, - ты.

- Я?

- Конечно ты! Будешь относиться ко мне хорошо, я останусь у тебя. А вздумаешь обращаться со мной плохо, не задержусь у тебя ни на день, ни на полчаса, ни на минутку.

- То, что ты говоришь, звучит разумно. Вот только внешность у тебя безобразная.

- Разве это так важно, какое у меня тело. Поинтересуйся лучше, что у меня за ум и душа.

- А что такое, собственно, тело? - спросил Ксанф.

- Это сосуд, что несет сам себя в харчевню и наливается вином. И бывает так, что сосуд безобразен, а вино - превосходное.

Ксанф обратился к Офелиону:

- Сколько ты просишь за него?

А работорговец и говорит:

- Ты что, хочешь надругаться над моим товаром?

- Как тебе могло прийти такое в голову?

- Ты отверг отменных рабов и хочешь приобрести этого выродка? Купи одного из двух красавцев, а этого получишь в придачу.

Но Ксанф снова спросил:

- Сколько ты, однако, просишь за него?

Офелион ответил:

- Шестьдесят денариев, сверх того еще пятнадцать, что пошли на его прокорм.

Тем временем сборщики податей прослышали, что продают рабов, и поспешили к месту торгов, настойчиво спрашивая, кто - продавец, а кто - покупатель.