Отметив первые свои четверть века, рассказывал мне Егор, он едва ли не на следующее утро, разглядывая взъерошенную, но от того не менее великолепную копну волос очередной роскошной подруги, на своей подушке, решил, что настало время связать себя узами брака и тут же озадачил свой не знающий отдыха компьютер этой проблемой.

Для компьютера проблема была плевой. Уже стоя в душе Егор имел четкое представление о том, что именно ему необходимо.

Пышноволосая подруга досматривала утренние сны.

А Егор, накинув на плечи халат, присел за стол в кабинете и на листке бумаги летящим и твердым одновременно почерком набрасывал, перечень необходимых действий: звонков, встреч, переговоров — как всегда, строго нумеруя пункты по очередности и помечая содержания лишь несколькими заглавными буквами. Понять зашифрованные таким образом планы — наброски, которыми он предварял, как правило, любое значительное свое начинание, не мог никто. Я — научилась, но это было много позже, и не о том сейчас речь Через неделю, он беседовал по телефону со своей Избранницей, которой еще только предстояло об этом узнать.

Девушка и впрямь была достойной Егора во всех отношениях: мозговой компьютер оказался на высоте. Профессорская дочь, к тому же хороших дворянских корней, она щедро одарена была природой роскошной внешностью и тонким умом. Ранняя карьера фотомодели не вскружила прагматичную головку и не завела юную звезду на хорошо известную многим ее коллегам тропинку, поначалу гладкую, освещенную дивными огнями и усыпанную благоухающими розами, лишенными, к тому же, всяческих досадных шипов. Однако, по мере движения по ней, тропинка, как правило, становится все более извилистой, тускнеют и меркнут освещавшие путь огни, вянут, а после и вовсе исчезают розы, зато откуда ни возьмись, выползают мерзкие шипы, продираться сквозь них становится все труднее. Но обратной дороги нет, а впереди в зарослях чертополоха и Бог весть еще каких мерзких кустарников и зловонных трав проступает и вовсе уж смертельная холодная и безжалостная трясина.