Просчитаем" — было любимым словечком Егора. Он употреблял его, порой, совершенно не к месту и не во время, и сам понимал это, спеша как — ни — будь поизящнее обставить оговорку, но все равно оговаривался снова и снова.

Поделись я этим наблюдением с моим противным психоаналитиком, он, наверняка, разъяснил бы мне, что это маленькое предательство совершало подсознание Егора, которое, действительно, постоянно занято было просчетом каждого последующего поступка, шага, телодвижения и даже едва заметного движения глаз, прикрытых пушистыми темными ресницами. Но это было ясно и без всякого психоаналитика.

Однако, все это ни как не портило Егора внешне, разве что, самую малость, и то, заметную очень прозорливым людям. Что же касается выгод, то их в этой связи было не счесть. И главное — это было стремительное и не правдоподобное даже продвижение его вверх по лестнице сокрушительного успеха, следствием которого становился на глазах жиреющий достаток.

При всех означенных достоинствах двадцатисемилетний бизнесмен, уверенной поступью приближающийся к венценосной когорте отечественных олигархов, просто обязан был иметь соответствующую спутницу.

Иными словами, он уже несколько лет должен был быть женат на фотомодели, или популярной актрисе, или дочери прочно занимающего свою нишу высокопоставленного чиновника, или деятеля, входящего в самую-самую верхушку творческой элиты. Потому что, чуть ниже самой верхушки, этот некогда могущественный айсберг давно уже погружен был в нечто, даже отдаленно не напоминающее прозрачные воды океана.

Однако ж — не имел!

Позже, когда наша связь уже кипела вовсю, ошпаривая любопытствующих, далеко летящими раскаленными брызгами самых невероятных сплетен, он поведал мне причину этого, по крайней мере, так, как сам ее осознал, но поскольку электронная машина, заменявшая ему мозг никогда не давала сбоев, надо полагать, осознал он все правильно.