На том мы и расстались.

Братья Накашиа отыскали того субъекта, который утверждал, что Дата Туташхиа уничтожил семью Тодуа, и пригласили его в заранее условленное место вместе с человеком, наведшим братьев на след этого обвинителя.

– Гектор Куправа, почтеннейший, откуда вам известно, что нашу тетю Куцу и ее сыновей убил Дата Туташхиа? – спросил Буду Накашиа.

– Да откуда мне знать?.. Ничего я не знаю! – заюлил Куправа.

– Вы поглядите на него! – возмутился посредник. – Ты же мне сам говорил, что это его рук дело.

Куправа – опять отнекиваться, но в его словах явно сквозили трусость и ложь. Накашиа настаивали. Куправа ни с места, пока дело не дошло до угроз и взведенных курков.

– Буду-батоно! – бросился он в ноги братьев. – Не оставляй моих детей сиротами! Я все скажу, только не выдавайте меня! Разве мало под солнцем грехов да убийств! Открой я рот, и одним убийством станет больше... Не мучайте меня! Заклинаю вас богом на небе и всеми, кто дорог вам на земле!

– А ну выкладывай, а то раскрою тебе череп! – прикрикнул Лука Накашиа.

– Перед тем как Дороте Тодуа взять в жены несчастную Нуцу, вы, помнится, только что новый дом закончили ставить, ровнехонько накануне это было? – спросил Куправа.

– Так оно и было, ну и что из того? – сказал Буду, припоминая.

– Ну, а то, что-те мастера, которые у вас плотничали, отлично ведь знали вашу Нуцу, и когда пришли за Нуцей шаферы Тодуа, они при этом были... помните?

– Были вроде бы...

– Были, точнехонько были. Я сам там был, и помню, что и они были. Может, ты и про меня не помнишь? – обиделся Куправа.

– Ладно тебе, помню.

– Вот как Дороте Тодуа вашей Нуце украшения подносил как засватывал ее – зтого я и правда не скажу, чего не помню, того не помню, а мастера и сейчас помнят: серебряное кольцо, говорят, было с бирюзой – огромных три камня, брошь – тоже серебряная и тоже с бирюзой, и серьги такие же. Нуца, говорят они, с тех пор "так и не снимала их, всегда в них ходила. Мы и запомнили. А теперь ты скажи, была у бедной Нуцы эта бирюза?