КАЛИОСТРО. Не смущайте его, сударыня, это вполне естественная реакция. Да и время - как совершенно точно, сам того не подозревая, подметил господин Востродовский, - истинно райское! Прошлое общедоступно и безразлично, будущее ужасно, и при одном прикосновении к нему хочется отдернуть руку. Вы живете в почти настоящем раю, господа, я заявляю это совершенно серьезно. И в самом деле - не предпочесть ли вам прогулку и купание?

ПРИЩЕПА (с жаром). Нет! Увольте! Пусть он тысячу тысяч раз рай, да только все здесь какое-то... какое-то... (Подбирает слова). Сонное... непотревоженное...

Слова ей не даются, внезапно П р и щ е п а закрывает лицо руками, плачет.

КАЛИОСТРО (помолчав). Ваши слезы понятны. Я, тем не менее, знавал многих, кто готов был душу дьяволу запродать - лишь бы очутиться среди вас, поселиться здесь навеки, в вашем саду с цветущими вишнями. Таких - несметное число, они спят и видят во сне вашу реку, ваши кружевные зонты, ваши беседки, плющ, мезонин... Но в вас живет - это не я говорю, так выразился, совсем по другому поводу и невпопад, некий незнакомый вам человек - в вас живет тоска по творческому труду, по настоящей, полнокровной жизни. И этот субъект оказался прав, хотя имел в виду нечто совсем иное. Прошу вас, успокойтесь. Сейчас вам станет намного легче.

П р и щ е п а,    по виду которой ясно, что смысл слов   К а л и о с т р о   остался для нее во мраке, постепенно перестает всхлипывать. К а л и о с т р о   резко встает и вместе с креслом вдвигается в общество, окружившее стол.

КАЛИОСТРО. Ну-с, не будем откладывать. Кого бы, господа, хотелось вам пригласить в нашу компанию? Я готов.

Некоторое время висит тишина, которую нарушает   К у д о я р о в.

КУДОЯРОВ. Билла Гейтса.

КАЛИОСТРО (переигрывая с недопониманием). Прошу прощения? Это, что ли, тот самый... который... (делает вид, будто напряженно припоминает).

КУДОЯРОВ. Ну, этот.

КАЛИОСТРО. Он, насколько я помню, известен... м-м...