Я обрадовался. Думаю, есть что рассказать. Я стал говорить, как мы с шаманом воюем. Все рассмеялись, а секретарь позвонил звоночком и строго сказал:

– Это политическая ошибка. Это, товарищ Геонка, анархизм! Мы вас привлечем к ответственности.

Я не знал тогда, что значит слово «анархизм». Однако все умолкли и стали серьезными. Я понял – нехорошее это слово. За что, думаю, меня наказывать? За какой такой анархизм? Может, это воровство? Но ведь мы же не украли бубен, а отобрали и в протокол записали.

Возвратился домой невеселым.

– Что случилось? – спрашивает брат.

– Наказывать нас будут, – говорю. – Анархизм мы сделали какой-то, политическую ошибку.

Брат подумал немножко и сказал:

– Ошибку надо исправлять как-то. Может, извиниться перед шаманом?

– А разве такой закон есть, чтобы председатель сельсовета перед шаманом извинялся? – спросил я.

– Не знаю, – ответил брат. – Надо с нашими людьми посоветоваться.

В тот день пришли к нам на батах охотники Кялундзига. Окружили сельсоветовскую избу, крик подняли, все равно как медведя из берлоги выгоняют. Мы с братом вышли навстречу.

– Куда шаман наш делся?

– Давайте нашего шамана!

– Кто его теперь найдет? – кричали со всех сторон.

– Чего такое? – спрашиваем.

Немного разговорились. Оказывается, шаман к духам ушел. Духи крепко сердиты на весь род Кялундзига. Во время моления в стойбище председатель обидел духов. И ни один Кялундзига не заступился. Худо теперь будет роду Кялундзига, сказал шаман. Удачной охоты не будет, болезнь страшная придет, если шаман не задобрит духов. Но где теперь шаман, кто знает? Надо найти шамана, хорошенько попросить, чтобы он с духами договорился.