- Подожди, не сейчас! Куда ты пойдешь?!

- Оставь меня, к друзьям, к черту. Я не пропаду. Я десять баб себе найду! У меня знаешь, какие были предложения - по тыще баксов за месяц!

- Врешь!

- Вру. Но это все неважно. Прощай, любимая. Не стану обременять тебя. Желаю тебе еще десять найти таких мальчиков. Наверное, тебе все равно, что у меня на душе. Пусть в твоей жизни всегда светит солнышко.

Юрчик вымученно улыбнулся, по-девичьи показав верхнюю десну, подошел и сладко поцеловал Лилечку между нижней губой и подбородком. О, нет, ей не надо было еще десять таких мальчиков! Истекая огромными солеными слезинами, неспособными растопить дорогую косметику, она выскочила из квартиры и, не помня себя, побежала вниз по лестнице, заскочила в машину и заперлась там. Никуда ехать она не могла, потому что не была в состоянии различить дорогу. Потом она все-таки тронулась с места и долго колесила по каким-то серым улицам, стояла в пробках, неслась по мокрому шоссе. Как это ни банально, лил крупный теплый дождь. Память, добрая подружка, подсовывала Лилечке самые приятные эпизоды общения с Юрчиком, а неприятных эпизодов вовсе не было только так, маленькие разногласия. Ведь Юрчик был очень хорошим мальчиком. И очень способным. И все тело у него состояло только из прелестей, пушков, ямочек и ресничек. Только вот жизнь у него сложилась так, что он был вынужден себя содержать не совсем достойным трудом. Он не хотел сидеть на шее у любимой женщины. Днем просто не мог работать, ведь он учился. А ночью... ну, что ж еще можно делать ночью?!

Когда Лилечка взяла к себе Юрчика, он получил возможность спать столько, сколько полагается мальчику его возраста. Отучившись в колледже, он мог бы поступить в вуз, например, на экономический факультет какой-нибудь академии. Лилечка бы нашла деньги и заплатила. А теперь он, выходит, опять должен будет вкалывать и днем и ночью, как кот ученый, и втянется, и так и состарится, и уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. И она согласилась пожертвовать этой молодой судьбой ради эгоистичного, бесчувственного, закоснелого в поздней инфантильности Юрика, ради отжившей, давно уже охладевшей связи!