Отряд, посланный искать Гвакамари, возвратился на корабль. Колумб и сам должен был теперь отказаться от своего плана восстановить Навидад. Местность здесь была сырая и болотистая и потому нездоровая. Не теряя времени, он приказал сняться с якорей и направился дальше вдоль берегов искать более удобного места для новой колонии.

Это короткое плавание было гораздо труднее, чем длинный переезд через океан. Почти каждый день поднимались бури или противные ветры, не позволявшие кораблям идти вперед или пристать к берегу. Три долгих месяца пришлось флоту бороться со стихиями, прежде чем найдено было удобное место для новой колонии, в десяти милях от гавани Монте-Карло.

С горячими благодарственными молитвами вышли испанцы на берег. Чтобы сберечь съестные припасы, им приходилось все время жить впроголодь; многие из них заболели, большинство ослабело. Теперь они жаждали хотя бы индейской пищи, тех свеклообразных корней, которые индейские женщины предлагали для покупки в своих высоких корзинах. Индейцы называли их «агесь» – это были американские бататы. Теперь кастильцы не стремились уже к золоту, а выменивали привезенные с собой вещи исключительно на съестные припасы, – и как они были рады, что дикари обменивались на разные безделушки, даже обломки стекла и фарфора.

Маркена сидел у наскоро разведенного костра, он был голоден и его трясла лихорадка. К нему подошел Кастанеда, сумевший принять меры, чтобы легче перенести бедствия плавания. Он взглянул на молодого человека и сказал с насмешкой:

– Ну, что, красная девица, мы с тобой что-то давно не виделись! Ты был все время на адмиральском корабле… Однако, что с тобой, голубчик? Ведь на тебе лица нет! Уж не лучше ли было бы тебе остаться в Кастилии…

Он ушел. Ему нужно было заняться своими делами и в то время, как другие хлопотали о съестных припасах, Кастанеда выменивал у индейцев золото.