- Да поймите же вы! Если мы эти склады не захватим, они оружие шантрапе своей раздадут. Вот тогда и дерись с ними. А с бланками действительно дал я маху, поверил этому змеенышу. Ну, я еще доберусь до него... Постойте, постойте... - "Красноармеец" даже приподнялся, опираясь на плечо "крючника". - Видите, пролетка остановилась у пристани, видите?

- Ну, да, да! А чего там?

- Вон из нее высокий светлый парень узел тащит. Это же тот самый ублюдок! Вот бы попался он мне сейчас...

- Так за чем же дело стало? - "крючник" сунул руку в карман.

- Вы что, Алексей Григорьевич, забыли, где вы? - жестом остановил его "красноармеец". - Или вас ненависть к большевикам до такого безрассудства довела, что вам и умереть сразу охота? Не велика цаца, чтобы нам с вами из-за него пропадать. И так от нас не уйдет...

- Видишь, сколько пароходов, - говорил в это время Андрей Наташе. - И все кверху идут, в Казань, в Нижний... В Самаре уже беляки.

Они стояли у самого края пристани. Быстро темнело. Чуть слышно плескалась внизу совсем черная вода. На мачтах зажигались сигнальные огни. Прямо над ними возвышалась двухпалубная громада парохода.

Над самой головой раздался очень громкий басовитый гудок. Они вздрогнули от неожиданности.

- Пора мне, Андрюша. Мама там уже беспокоится. - Наташа на мгновение прижалась к нему. - До свидания. И помни: я тебя жду, очень!..

Долго, словно в каком-то оцепенении, Андрей провожал глазами огни удалявшегося от пристани парохода. В раздумье он даже не заметил, что стоит на самом краю неогороженной носовой части огромной, как лабаз, плавучей пристани. Кругом не было ни души.

Увидятся ли они? Завтра он уйдет воевать. Обязательно уйдет! Как-то все обернется? Нет, все будет в порядке: беляков разобьют, Наташа приедет обратно, и их дружба... Дружба? Нет, он ведь любит Наташу. Любит!.. Какое слово!.. Так и не успел ей сказать его. Никогда не знал, что это так трудно - расставаться. "Жду тебя!.."