- А может, и правда? - сказала директор. - Но если прятать, то надо везти сейчас же, пока темно. Лошадь с телегой есть - как раз дрова привезли.

- Только возчик-то нам здесь ни к чему, - опять вмешался сторож. - Вы тихонько погрузите, а я отвезу и схороню.

- Я отошлю возчика, это наш транспорт, воензаговский, - сказал Стежкин. - Скажу: не стоит, мол, тащиться так поздно в конюшню. Лошадь и здесь постоит, а он пусть завтра за ней придет.

Работницы разошлись, таща на плечах тяжелые пачки. А Евдокия Борисовна, Стежкин, кладовщица и сторож принялись за погрузку.

- Ну и запасли сукон-то! - ворчливо заметил старик, когда после двух его ездок вместе со Стежкиным они снова начали накладывать на телегу тяжелые рулоны.

- Последние, Кузьмич, остатки. Вишь, светлеть начало, побыстрей бы управиться, - ответила Ромашова.

Серый сумрак рассвета уже заливал город, когда Евдокия Борисовна возвращалась по пустынным улицам домой. "С утра надо будет приняться за машины, - думала она. - Тут без мужиков не обойдешься. Попрошу помощи у военных..."

* * *

Андрей быстро шагал по Московской улице. "Вот незадача-то - проспал. Надо бы спозаранку, но, как назло, никто не разбудил. Что Лесов теперь скажет?" - думал он, почти переходя на бег.

Вчера вечером, когда он, запыхавшийся, взволнованный, пришел к Широковым, Петр Андреевич что-то писал, сидя за круглым столом под большой керосиновой лампой. А Наташа с матерью зашивали прямо на полу посреди комнаты большие узлы.

- Андрюша, мы уезжаем, - бросилась к нему девушка. - Завтра пароходом в Казань, к папиной сестре.

- Как же так?

Широков оторвался от своих бумаг: