денег, как заплатить пятнадцать тысяч проигранных казенных денег, что скажет полковой командир, что скажет его мать, что скажут товарищи, - и на него нашел такой страх и такое отвращение к самому себе, что он, желая забыться чем-нибудь, встал, стал ходить по комнате, стараясь ступать только наищели половиц, и снова начал припоминать себе все мельчайшие обстоятельства происходившей игры; он живо воображал, что уже отыгрывается и снимает девятку, кладет короля пик на две тысячи рублей, направо ложится дама, налево туз, направо король бубен, - и всё пропало; а ежели бы направо шестерка, а налево король бубен, тогда совсем бы отыгрался, поставил бы еще всё на пе и выиграл бы тысяч пятнадцать чистых, купил бы себе тогда иноходца у полкового командира, еще пару лошадей, фаэтон купил бы. Ну, что же еще потом? Да ну и славная, славная бы штука была! Он опять лег на диван и стал грызть волосы. "Зачем это поют песни в седьмом нумере? - подумал он, - это, верно, у Турбина веселятся. Пойти нешто туда да выпить хорошенько". В это время вошел граф. - Ну что, продулся, брат, а? - крикнул он. "Притворюсь, что сплю, - подумал Ильин, - а то надо с ним говорить, а мне уж спать хочется". Однако Турбин подошел к нему и погладил его по голове. - Ну что, дружок любезный, продулся? проигрался? говори. Ильин не отвечал. Граф дернул его за руку. - Проиграл. Ну, что тебе? - пробормотал Ильин сонным, равнодушно-недовольным голосом, не переменяя положения. - Всё? - Ну да. Что ж за беда. Всё. Тебе что? - Послушай, говори правду, как товарищу, - сказал граф, под влиянием выпитого вина расположенный к нежности, продолжая гладить его по волосам. - Право, я тебя полюбил. Говори правду: ежели проиграл казенные, я тебя выручу; а то поздно будет... Казенные деньги были? Ильин вскочил с дивана. - Уж ежели ты хочешь, чтоб я говорил, так не говори со мной, оттого что... и, пожалуйста, не говори со мной... пулю в лоб - вот что мне осталось одно ! проговорил он с истинным отчаянием, упав головой на руки и заливаясь слезами, несмотря на то, что за минуту перед этим преспокойно думал об иноходцах.